Огорчать Милану не было желания: её счастье было таким хрупким

16 июля 2010

Mercedes SL 63 скользил по сумеречной столице. Впереди ехал отцовский Maybach, позади — охрана. Милана сидела рядом, смотрела на Аркадия и улыбалась.

— Чё довольная такая?

— Люблю, когда ты рулишь!

Эта новая перемена, произошедшая с ней, приятно удивляла Аркадия: Милана больше не стремилась водить и не боролась с ним за самостоятельность. Почти.

— Машина чёткая, — Аркадий улыбнулся, наслаждаясь вождением.

— Рада, что тебе нравится.

Нравится, только всё это немного странно. Подарок нам? Если это и вправду так, значит, Милане удалось решить острый вопрос, ставший причиной её конфликта с дедом. Если нет — она врёт красиво, а мне приятно в это верить — тоже не по кайфу быть внешним. Хотя сама Милана заявляет, что я и есть её семья, всё равно чувствую, что она психует из-за возникшего противостояния. Замечаю это, но сделать пока что ничего не могу — она попросила не вмешиваться, и Антоний посоветовал не вникать.

В любом случае сейчас Милана рядом — роскошная и дорогая, и у нас по плану выстраивание отношений с моим отцом. Расставим приоритеты и не будем распыляться на нерешаемые проблемы…

Милана молча смотрела в окно. В тишине всё ещё звучал их разговор, и потому Аркадий не включал музыку. Ему хотелось додумать свои мысли на скорости, вспомнить вытесненное прошлое и понять, что именно так зацепило его в настоящем.

— Знаешь, а бабушка прикольная была…

Он не знал, зачем и почему ему захотелось поделиться с Миланой внезапно нахлынувшими воспоминаниями. Возможно, его подталкивала грусть, завладевшая сердцем, возможно, раскаяние, отравляющее мысли, возможно, то, что Милана была единственным человеком, с кем он мог поговорить на такую тему.

— Да? — Милана взглянула на него. — Расскажешь про неё что-нибудь?

— В детстве она меня бесила, — признался Аркадий. — Лет до четырнадцати. Потом взяла и умерла.

— Вы часто виделись? — спросила Милана.

— По праздникам, — сказал Аркадий, глядя на номера отцовского Maybach. — Дни рождения всякие, в курсе? Новый год больше всего запомнился.

Милана ничего не сказала, но её молчание располагало к откровенности.

— Она приходила раньше всех гостей, щипала меня за щёки и говорила: «Ути-пути, мой щладкий, какой ты стал большой. Как учишься? Весь в папу»…

— Щладкий?!

Милана рассмеялась. Аркадий кивнул.

— Терпеть не мог эти встречи, — сказал он. — А щас вдруг понял, что скучаю. Не по ней — по запаху.

— По запаху?

— Да. От её шубы всегда пахло зимой.

Полный бред. Лучше заткнуться.

— Чётко так, — Милана улыбнулась. — Можно будет пощипать тебя за щёчки?

— Нет! — твёрдо сказал Аркадий.

Она взглянула на него и хихикнула:

— Щладкий мой.

Аркадий начал искренне жалеть, что рассказал Милане эту детскую историю, но, к его удивлению, она мгновенно выровняла ситуацию.

— Чёткое воспоминание. Уютное очень, — сказала она с такой согревающей искренностью, что Аркадий улыбнулся.

По сути, уютное. Как Новый год в шале. Смоленская, мандарины, сноуборд, ёлка, снежки. Семейная нормальность.

— Без неё мы больше не праздновали Новый год вместе с отцом, — вслух подумал Аркадий.

Милана задумчиво смотрела на ехавший впереди Maybach.

— Знаешь, а ты счастливчик, — неожиданно сказала она. — У нас на Новый год всегда было много тех, кто называл меня красивой сладкой девочкой, но почему-то никто не рискнул ущипнуть за щёчки.

Аркадий фыркнул.

— Тебя пощипать?

— Только если взаимно, — улыбнулась Милана и вдруг спросила. — А как я пахну?

— Вкусно!

— Ну, в смысле, зимой или летом? — она посмотрела на него, ожидая ответ. Он пожал плечами.

— Всем самым чётким.

Милана немного смутилась. Заметив, что она нюхает своё запястье, Аркадий рассмеялся.

— What?

— Ты прикольная, — сказал он, желая выразить словами намного больше чувств, но не в силах правильно оформить свои мысли.

— Ты тоже прикольный, — Милана улыбнулась. — И, кстати, я тебя очень понимаю. Иногда реально не успеваешь вовремя ценить что-то, а потом безвозвратно теряешь это и начинаешь скучать. Но лучше долго не зацикливаться на этой эмоции.

По сути, она права. Чем больше думаю и чувствую, тем сильнее погружаюсь в прошлое, а жизнь — вот она, прямо здесь и сейчас. Моменты моей реальности наполнены настоящим многогранным теплом, а холодные воспоминания, какими бы уютными они ни казались теперь, всего лишь картинки пережитого опыта. Тоска по утерянным возможностям не оживит утраченных людей…

Аркадий не стал спрашивать, о ком именно грустила Милана, но она сама сказала:

— Отдала бы все свои вещи, все свои деньги, чтобы ещё раз увидеться с папой. Прикол, да? Чё-то не дано купить даже Смоленской.

Горечь, прозвучавшая в её сладком голосе, показалась Аркадию отражением его собственных чувств.

— Он тебя щипал? — спросил он, желая как-то развеселить Милану.

— Не-а. Он мне улыбался.

— Улыбался?

Аркадий посмотрел на Милану, но она, отвернувшись, смотрела в окно. В салоне было тихо. Колонна машин замерла на светофоре. Милана вновь нарушила молчание:

— Вообще, так интересно жизнь тратят люди, если подумать… И жизнь, и деньги — каждый на своё.

— Чё говоришь? — переспросил Аркадий, отвлёкшись на светофор.

— Говорю, прикольно, как мы тратим то, что имеем, — с улыбкой сказала Милана. — Кто-то спускает всё без цели и смысла, кто-то накапливает на будущее, которое может не наступить, а кто-то получает максимум от каждого момента жизни. Чётко с тобой, короче.

Аркадий улыбнулся, не совсем поняв цепочку её рассуждений.

— Главное нам с тобой не тупить и сделать что-то стоящее, да?

Милана посмотрела на него с такой искренней надеждой, что Аркадий кивнул, выражая согласие. Ему меньше всего хотелось что-то делать, но огорчать Милану не было никакого желания. Особенно этим вечером, когда её счастье было не менее хрупким, чем бокал.

©Smolenskaya.Moscow Все права защищены. Любое копирование текста возможно только с разрешения авторов. Если Вы хотите использовать текст, пожалуйста, напишите нам.


КУПИТЬ электронную / бумажную КНИГУ

 «Суррогат Любви». Избранные моменты