Али разговаривал с Машей, а Милана молчала и улыбалась

15 июня 2013

— «Marhaba» — это арабское приветствие, — пояснила Мартина. — Что-то типа «Hello» или «Hi». Дословно переводится как «Добро пожаловать», «Приглашаю».

— Очень интересно, спасибо, — поблагодарила Маша.

Мартина улыбнулась ей и перешла на арабский, отвечая на какой-то вопрос Фарида.

А что значит по-русски «привет»? При… веет… Принесло ветром, походу. Прилетела сюда на крыльях розовой мечты, а теперь пожинаю плоды своей незначительности. Пятый лишний, по сути. Здесь все живут своей жизнью, и никто — моей. Чувствую себя игрушкой, изрядно надоевшей Милане. Иначе как объяснить эту её странную замкнутость, отстранённость и холодное безразличие? На улице — 35 градусов, а она — айсберг с потухшими глазами. Ничего не понимаю.

По левую руку от Маши сидел Али, но он не баловал её своим тёплым вниманием и общался с Фаридом по-арабски. Мартина периодически включалась в их беседу, а в свободное время негромко отвечала на вопросы Маши, касающиеся блюд и арабского. Милана сидела напротив и потягивала белое вино, глядя в пустоту перед собой, которая, очевидно, была насыщена множеством мыслей.

Когда принесли устриц, Маше стало страшно. Она с надеждой посмотрела на Смоленскую за наглядной инструкцией, но Милана не спешила приступать к еде. Поймав на себе взгляд Али, Маша покраснела и стала сосредоточенно изучать блюдо. Устрицы с закрытыми створками были разложены по кругу на ледяной подушке, между ними кисло желтели дольки лимона. Что делать с роскошно непонятными моллюсками, Маша не знала.

— Любишь устриц? — спросил Али.

Маша кивнула и улыбнулась.

— Обожаю. Всякий раз, когда останавливаюсь во Франции, непременно заказываю устриц.

Ложь сорвалась с языка так легко и естественно, что Маша чуть не поперхнулась, осмыслив сказанное.

— Где ты останавливаешься? — уточнил Али.

Маша посмотрела на него. Магнетический взгляд тёмных блестящих глаз лишил её способности думать.

— Я? — переспросила она.

— Ты, — он улыбнулся.

Маша почувствовала на себе внимательный взгляд Миланы и внезапно испытала непонятное ей торжество: Али разговаривал с ней, с Машей! А Милана молчала, слыша каждое их слово, и улыбалась.

— В Париже, — тихо сказала она.

— А в Бретани была? — спросил Али.

— Только во Франции, — ответила Маша.

Али улыбнулся. В порыве смятения Маша нервно взяла устрицу с подноса и посмотрела на неё.

— Милана, а ты разве не любишь устрицы? — спросила она, чтобы отвлечь внимание Али, который наблюдал за её действиями.

— Белон, — мягко сказала Смоленская.

— Что? — не поняла Маша.

— Я люблю белон, — повторила Милана и, посмотрев ей в глаза, добавила. — Белон в Бретани.

— А-а, — протянула Маша и посмотрела на свою устрицу. — Почему там?

— Потому что только там, — сказала Милана. — Только там и точно не летом.

Маша кивнула, чувствуя себя совершенно потерянной. Лёд в голосе Смоленской обжигал её раскрасневшиеся щеки. Она понимала, что повела себя неправильно, солгав Али, но уже никак не могла исправить ситуацию.

— Попробуй, — сказал Али. — Это не белон, но, думаю, ты оценишь мягкость вкуса.

Он обратился к Маше, и она вновь ощутила волну чуждого ей раньше ликования. Милана больше не наблюдала за ней, отвлечённая разговором с Фаридом.

— Я…

Маша снова посмотрела на свою устрицу, которую задумчиво держала в правой руке. К счастью, Мартина пришла на помощь. Она взяла устрицу левой рукой и, правой рукой орудуя ножом, ловко раскрыла створки раковины. Маша смело последовала её примеру, переложив устрицу из одной руки в другую. Но действия Мартины были неповторимо грациозны, и вскоре стало ясно, что нож в правильной руке ничуть не упрощает задачу. Устрица была энергичной и оказывала неожиданно бодрое сопротивление. С трудом раскрыв её створки, Маша облегчённо выдохнула и тут же испугалась, увидев, как из раковины на белую скатерть вылилось небольшое количество воды. К счастью, этого никто не заметил.

— Милана, тебе стоит изменить белону, — сказала Мартина, с наслаждением съев свою устрицу.

— Советуешь? — Милана посмотрела на подругу.

Мартина выразительно кивнула.

— Белон в Бретани, а ты в Абу-Даби!

— Помнишь Рим? — почему-то спросила Милана.

— Помню, — ответила Мартина и тепло улыбнулась ей.

Смоленская улыбнулась в ответ и с той же неподражаемой ловкостью взяла одну устрицу. Утратив внимание Али, Маша вместе с ним наблюдала за каждым движением Миланы. Невозмутимая королева жизни легко раскрыла створки, повернув плоско вставленное лезвие ножа по часовой стрелке, при этом провокационная вода не вытекла из раковины, потому что устрица всё время была в горизонтальном положении.

Затем Милана осторожно срезала тонкую пленку, расположенную в сердцевине, и изящно сняла её на край своей тарелки. Отложив нож, она взяла ломтик лимона своими длинными красивыми пальцами и выжала сок в створки, попадая на моллюска. Наконец, она поднесла устрицу ко рту и вытянула содержимое через сложенные в трубочку губы. Прожевав, улыбнулась и отпила вино.

— Вкусно? — спросила Маша.

— Попробуй, парижанка, — сказала Милана, не глядя на неё.

Маша посмотрела на неё взглядом, исполненным тихой мольбы, но Смоленская вновь обратилась к Мартине, перейдя на французский. Они стали оживлённо говорить о чём-то непонятном.

— Тебе помочь? — спросил Али.

— Я ни разу не открывала устрицы, — призналась Маша.

— Их часто подают с раскрытыми створками, — он улыбнулся. — Но мне нравится процесс.

Пять минут спустя, тихо смирившись с тем, что ей придётся съесть очень даже живого моллюска, Маша увлечённо училась получать удовольствие от открывания устрицы. Под чётким руководством невозмутимого покровителя роскоши, она прошла все самые сложные стадии и, сбрызнув лимонным соком своего неаппетитно бледного моллюска, осторожно поднесла устрицу к губам.

Волна отвращения и брезгливости нахлынула с новой силой, и Маша прикрыла глаза. В памяти яркой картинкой всплыла Смоленская, эффектно всасывающая устрицу. Странное пристрастие к сыроедению. Странное, но смотрится страстно.

Маша встретилась взглядом с Али и, улыбнувшись, повторила приём Миланы. Получилось довольно громко и не с первого раза. Утратив всякое стремление обольщать, Маша с трудом поборола желание выплюнуть холодное скользкое тельце моллюска и быстро проглотила его, не разобравшись ни со вкусом, ни с собственными ощущениями.

— Как тебе? — спросил Али.

Маша сделала несколько глотков вина, решительно запивая воспоминания о встрече с устрицей и надеясь на силу спирта, который добьёт чужеродный живой организм, попавший в её желудок.

— Очень вкусно, — соврала она.

— Нужно закрепить успех! — он кивнул официанту.

Бокал был наполнен, и Маша почувствовала себя обречённой на жестоко роскошную пытку устрицами. Али наблюдал за ней, а Милана, Мартина и Фарид были увлечены каким-то обсуждением, переходя то на французский, то на арабский.

— Так жаль, что я не знаю французский, — сказала Маша, отпив вино. — Вы все так красиво говорите.

— Ты красиво молчишь, — улыбнулся Али.

— Это намёк? — спросила она.

— Это комплимент.

— Какая? — неожиданно спросила Мартина, протягивая Маше свой золотой iPhone.

— Что? — не поняла она.

— Мы выбираем шляпки для Royal Ascot, — пояснила Милана. — Полистай и скажи, какая тебе нравится.

Маша взяла iPhone и начала просматривать фотографии.

— Ты увлекаешься верховой ездой? — спросил Али.

Маша отрицательно покачала головой.

— Милана отлично держится в седле, — сказала Мартина. — Нам надо будет вместе покататься.

— Ты занята в июле? — Фарид обратился к Милане.

При виде очередного шедевра шляпного искусства, Маша не сдержала смех. Все посмотрели на неё.

— Странная шляпа, — сказала она чуть громче, чем хотела.

— Покажи, — попросил Али.

Она протянула ему iPhone и вдруг поняла, что подаёт телефон левой рукой. Для того чтобы быстро переложить iPhone в правую руку, потребовалось больше ловкости, чем Маша ожидала. Засуетившись, она нечаянно задела свой бокал локтем, увлажнив безупречно белую скатерть сухим белым вином.

— Блин, — только и сказала она, наблюдая за стремительно расширяющимся пятном.

— Всё в порядке, сейчас уберут, — успокоил её Али.

Оживлённый разговор не прерывался и на мгновение.

— Думаю, тебе пойдут перья, — сказала Мартина, взяв у Маши свой iPhone.

— Ей пойдут розы, — сказал Али.

Милана ничего не сказала, а Фарид отвлёкся на телефонный звонок. Остаток ужина Маша красиво молчала и пила вино, Милана общалась с Мартиной, а Али и Фарид обсуждали какие-то неотложные дела, говоря на энергично непонятном арабском и не замечая никого вокруг.

©Smolenskaya.Moscow Все права защищены. Любое копирование текста возможно только с разрешения авторов. Если Вы хотите использовать текст, пожалуйста, напишите нам.


КУПИТЬ электронную / бумажную КНИГУ

«Поэзия Опыта». Избранные моменты