59. Солнце. Семья. Бизе. Испанские страсти воплотились в юбке…

1 мая 2008

Жорж Бизе выражал эмоции музыкой. Мартина бутилирует воспоминания и яркие моменты жизни, запечатлевая их в ароматах. Я – в моде.

Солнце медленно приближалось к линии горизонта, в предвкушении долгожданной встречи озаряя небо прекрасной палитрой тёплых цветов. Багровый закат. Солнце. Семья. Бизе. Милана раскрашивала новый эскиз. Испанские страсти на этот раз воплотились в юбке.

— Чем занимаешься?

Даниэла села рядом с ней на террасе.

— Да так, ничем особенным, – Милана вытащила наушники.

— Как круто! Excellente! – Даниэлла, не спросив разрешения, взяла её этюдник и стала листать наброски. – Макс сказал, что ты дизайнер. Я думала ты дутая, а ты прикольная.

— В смысле, дутая? – Милана удивлённо посмотрела на Даниэлу.

Какая же она красивая. Тот самый случай, когда глаза – зеркало души, улыбка – лучшее украшение. Впечатляет своей искренностью и эмоциональным колоритом. Смуглая кожа, утончённые черты лица, выразительные карие глаза с длиннющими ресницами, пухлые губы, высокие скулы. Точно Голливуд. Меркну на её фоне.

— Ну, это же модно быть дизайнером. Думала, ты просто так, а ты ничего так, – пояснила Даниэла, листая эскизы, как одежду на стойках в магазине, пока не остановила своё внимание на платье. – Вот это я бы даже купила. Воплощение лёгкости и летней свежести.

Модно делать моду, да. Ничего так – это хорошо? Странно, я бы тоже купила именно это платье.

— Правда? Мне оно тоже больше всего нравится, – призналась Милана.

— Por supuesto, где твой бутик? – оживилась Даниэла.

— Бутик не мой, я приглашённый дизайнер. В Париже.

— Да не важно. Я в Париж ни ногой. Отправишь мне это платье, значит, – уверенно заявила Даниэла.

Не догоняю. Вроде бы Родригес недавно живёт у Макса. Значит, Даниэла бывает в Париже. Или нет?

— Не бываешь в Париже? Por que? – решила прояснить для себя Милана.

— Они убили его.

Даниэла трагически устремила взгляд в сторону закатного моря.

— Кто? Кого? Прояснила, блин.

— Они. Французы.

Так, надо было у Макса всё получше разузнать про кота и про его кузину. А сейчас Легран спит и не может мне никак помочь – усталость наконец-то накатила на него, догнала и вырубила. Или просто это Даниэла так его утомила. А мне что делать? Надо или не надо вникать?

Даниэла нагло взяла её телефон.

— Тебе дать позвонить? – спросила Милана, мягко напоминая о такте, но от неё отмахнулись, как от надоедливой мухи.

— Я проверяю твою музыку, – через пару минут сообщила Даниэла. – Надо же знать, что ты из себя представляешь.

Нормально так. Понятно, в кого Родригес таким наглым бывает. Макс по сравнению с этой парочкой – вершина галантности и этикета.

— Ты тоже его слушаешь! – восхищённо воскликнула Даниэла.

— Кого? – Милана на время утратила способность соображать.

— Бизе, – Даниэла по-свойски взяла её наушники и с наслаждением откинулась в кресле, прикрыв глаза.

— Слушаю, – кивнула Милана, но её уже не слышали.

Опера Бизе, архитектура Гауди, романы Ибаньеса, Кристобаль Баленсиага и полотна Дали – основные ассоциации с Испанией, если говорить об искусстве. И знаю, что Бизе француз, но тор-р-реадор… па-рам-па-пам

— Французы убили Бизе, – сказала Даниэла, возвращая ей наушники и iPhone.

На лице прекрасной испанки была неподдельная грусть.

— Разве его убили? – мягко поинтересовалась Милана.

Даже если так, то это было давно. Не понимаю я чего-то конкретно. Видимо, тоже недосып сказывается.

— Скажи, ты слышала что-то более живописное и сильное, чем «Кармен»? – Даниэла выразительно посмотрела на неё, призывая к правильному ответу.

— Нет, – Милана отрицательно покачала головой для большего эффекта. И тут же добавила. – Может, ещё Бах. Люблю Баха. И Вивальди. И Моцарта. И «Кармен» обожаю просто.

— Вот! Это гениально! – Даниэла взмахнула руками в жесте, сильно напомнившем Милане движения дирижёра. – А французы сказали, что скучно. И премьера провалилась, представляешь?! А через год Бизе умер – не смог справиться с таким поражением. Как можно было не ценить такое?!

На террасе, окутанной мягкими сумерками, воцарилось задумчивое молчание.

Как сложен путь этих непонятых великих. Быть гениальным, но непризнанным при жизни, чувствовать, что творишь шедевры, и не застать восторженных аплодисментов своих современников… Мы аплодируем, но их уже давно нет – этих творцов, устремлённых в будущее, создающих великие произведения для потомков. Они инвестировали свою жизнь в воспевание красоты и гармонии мира, которой мы сейчас наслаждаемся. Запоздалая благодарность.

— Жалко так, – тихо сказала Милана. – Я не знала. Теперь ещё больше люблю Бизе.

— Я тоже недавно узнала, – Даниэла задумчиво накручивала на палец длинную прядь своих чёрных волос. – И сразу поняла, что там, где не ценят такое, просто не умеют жить. Надо спасаться.

— И ты переехала сюда? – догадалась Милана.

— Si. Иррациональность – источник всех самых ярких воспоминаний, – Даниэла широко улыбнулась ей. – Ты же дизайнер, ты понимаешь, о чём я.

Милана смотрела на неё, пытаясь поймать ускользающую мысль. Ей что-то очень хотелось узнать, но вопрос не спешил приобрести словесное воплощение.

—  А чем ты занимаешься? – наконец спросила она.

— Я? – Даниэла улыбнулась ещё шире. – Живу. То ещё занятие, правда?

Милана рассмеялась.

— Серьёзно? И больше ничего не делаешь?

— Да ты перегрелась, – Даниэла встревожено посмотрела на неё. – Разве надо что-то ещё делать? Разве ты считаешь, что жизнь – недостаточно сложная работа?

— Нет. То есть… – Милана замолчала, пытаясь разобраться с логикой. – Тебе не скучно просто жить?

— Просто жить?! Дорогая, жить надо уметь! – Даниэла многозначительно посмотрела на неё. – Если умеешь, то жить совсем непросто, но так интересно. Уметь жить – это искусство, дело длиною в жизнь. Без выходных и перерывов на обед.

Милана потёрла переносицу. Теперь ясно, откуда у Макса склонность к философствованию. Но что-то его кузина совсем путает меня.

— А деньги? – спросила Милана.

— Фантики для товарного обмена? – уточнила Даниэла. – Если они есть, зачем о них думать? Портит картину, не находишь?

Логика железная, хоть и неподвластная мне. Лучше закончить беседу, пока ещё могу мыслить.

— Нет, я люблю, когда есть какая-то работа, – Милана взяла альбом и iPhone и собралась встать, но Даниэла остановила её.

— Подожди. Поболтать с тобой хочу. Мы же сёстры теперь. Я так рада, что хоть кто-то нормальный в семью пришёл. Ты совсем не похожа на Мари.

Милана удивлённо посмотрела на Даниэлу. Уже сёстры? А, точно, Harry Winston сближает.

— Кто такая Мари?

— Мать Клариссы. Разве ты не в курсе?

«Вникать или не вникать», дубль 2.

— Не в курсе, – призналась Милана.

— А с доньей Изабеллой нашей знакома?

— Да. А при чём тут она?

— А с неё всё началось, – Даниэла загадочно улыбнулась. – Может, в гостиной посидим? С вином? Здесь как-то слишком открыто.

А мне нравится здесь, нравится эта свобода от всего лишнего, материального, сковывающего мысли и мечты. Только небо, море и звёзды в свидетели.

Впрочем, не мне сейчас решать – этим вечером дирижирует очень странная особа с неожиданно интересными гранями, яркими чувствами и свежим взглядом на мир. Как минимум, будет полезно для творчества.

©Smolenskaya.Moscow Все права защищены. Любое копирование текста возможно только с разрешения авторов. Если Вы хотите использовать текст, пожалуйста, напишите нам.


Предыдущий эпизод: 58. Макс был в восторге. Оба были счастливы

Следующий эпизод: 60. Мечта – лейтмотив Легранов. Макс просто одержим скоростью

Оглавление. Часть 2

Все эпизоды