195. Детство закончилось. Взрослые проблемы требуют одиночества

21 ноября 2008

— Али сказал, что ты была в Тунисе, – дед внимательно посмотрел на неё.

Милана чуть поморщилась и отвела взгляд. В машине было тихо, и эта тишина обволакивала, придавая мыслям какую-то особенно тягучую вялость. В ушах ещё отчётливо звучали фейерверки, шум толпы, музыка и смех. А перед глазами, как в калейдоскопе, мелькали картинки – нет, вовсе не звёздное небо с россыпью увядающих искр…

Она видела моменты, которые раньше казались ей бесконечно яркими и счастливыми, и от которых теперь сердце больно щемило и хотелось плакать. Грустные мысли о том, как можно было поступить когда-то летом и что не нужно было тогда делать, поглотили её чувства. Милана погрязла в них, не в силах сосредоточиться на событиях вечера, не в силах уследить за тем, как ещё один день медленно ускользает, чтобы безвозвратно потеряться в её копилке опыта. Она ещё не могла прочертить эту незыблемую грань, отделяющую воспоминания от реальности, а прошлое – от будущего.

Atlantis” открыт. И я присутствовала на церемонии. Хотя правильнее было бы сказать – отсутствовала. Из-за него. Али-Али. Опять он всё портит. Вторгается в эти полчаса моего искреннего общения с дедом, которые мне наконец-то посчастливилось заполучить. Мы едем в аэропорт, и скоро нас снова разлучат километры, города, дела и непреодолимые препятствия.

— Да, провела там пару дней, – ответила Милана, не желая вспоминать ни Тунис, ни Али.

Ей вообще не хотелось думать о прошлом. И о будущем тоже. Хотелось спать. Долго и безмятежно. И проснуться счастливой. По-видимому, не удастся далеко уйти от сказочных моделей поведения. Но если Золушка – это нынче наивно и глупо, то Спящая Красавица сейчас – самый подходящий сюжет.

— Али сказал, что ты ездила туда одна.

Милана кивнула, не желая услышать осуждение в его тоне. Меньше всего она готова была сейчас испытывать чувство вины. Ей хотелось сказать что-то в духе: «Я всегда одна, и тебя это обычно не тревожит», но она вовремя сдержалась. Не время и не место быть настолько неблагодарной.

К её удивлению, дед не стал укорять. Повисло молчание. Maybach, принадлежавший семье Фарида, бесшумно приближался к своей цели – до аэропорта оставалось не более четверти часа. Милана смотрела на затылок водителя. Затылок, к сожалению, не отличался ничем особо примечательным и не мог полностью переключить её мысли и эмоции. Милана подумала о Москве и своих телохранителях, о бронированных стёклах, о детстве, в которое никогда уже не получится вернуться…

Раньше, увидев дедушку, я моментально оказывалась выдернутой из привычной маски, из своей собственной зоны социального комфорта, не в силах больше притворяться ни знакомой всем Миланой Смоленской, ни блогером, ни itgirl. Я сразу становилась собой, Миланой-внучкой, и мне ужасно хотелось домой.

Домой… Чтобы смыть надоевший макияж, который так тяготит и лицо, и душу. Чтобы больше ничего не решать и ни о чём не думать. Чтобы просто быть счастливой.

Но сегодня странная ночь. И дело не только в фейерверках или Али. Прямо здесь и сейчас, когда мне так хотелось тепла и спокойствия детства, я осязаю перемену. Чем дольше мы молчим, тем меньше моя уверенность в том, что у меня в Москве есть тот дом, по которому я скучаю. Здание, конечно, на месте, но там, наверное, необычайно пусто. Так же, как в парижской квартире…

Даже сейчас мы так чужды друг другу. Я думаю об упущенных возможностях, а он весь в мыслях о работе. И нам почти нечего обсуждать. Поэтому в наш разговор и влез Али, которого здесь нет и не должно было быть. Али, который выдал все мои карты, по-видимому, просто так, за игрой в гольф. Али, который, наверное, более понятный и интересный собеседник, чем я с моими заморочками, внезапными тратами и необъяснимой жизнью. Али, с которым, возможно, дед общается гораздо больше и охотней, обсуждая свои проекты и инвестиционные планы. Что за несправедливость!

— Не хочу, чтобы у вас был совместный бизнес, – выпалила она, не в силах сдержать нахлынувшую волну раздражения.

Тишина. Милана смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Они казались ей странно чужими, словно вовсе не принадлежали ей. Внезапно возникшее состояние всеобъемлющей отрешённости овладело ей. От раздражения не осталось и следа, теперь ей вдруг стало всё равно. На всё. Даже на дом.

— Почему?

Она чувствовала на себе его внимательный взгляд, слышала искреннее удивление в голосе, но ничего не могла выразить в ответ.

— Не знаю. Просто… – сказала она своим коленям.

— Мне казалось, у вас хорошие отношения. Он тебя как-то обидел?

Снова удивлённые интонации, и снова нет сил, чтобы даже начать говорить правду, хотя когда, если не сейчас, и кому, если не ему, можно излить душу? Но о чём, собственно, плакаться? Али меня не обижал. Я сама себя обидела. И конкретно об этом проявлении своей изысканной тупости я никому никогда не расскажу. Меня и без того считают милым наивным ребёнком. Так хоть сохраню чувство собственного достоинства. И вообще, душу изливать – это глупо и опасно, она ведь может вся выплескаться, и что тогда останется мне? Что потом делать? Да и кому нужны брызги чужих проблем?

— Нет, не обидел, – вынуждена была признать Милана.

— Тогда в чём дело?

Дело-дело… Дело во мне. Значит, пора менять тему и маску. Я Милана. Милая внучка. Странно, как быстро моё ранее естественное состояние вдруг стало удобной ролью. Чёртова фальшь.

— Просто это нечестно! – возмутилась она в притворной обиде. – Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной.

— Это сотрудничество на пользу всем нам. Не ревнуй, принцесса, – улыбка и облегчение в голосе.

Не ревнуй, принцесса. Милая мантра в помощь. Спасибо.

Деньги-бизнес-сделки-проекты. Игры, которые играют людьми. Это всем на пользу, конечно же. Вопрос закрыт. Дед снова не со мной. Вообще не со мной. А кто со мной? Мартина наверняка не скажет о случившемся ничего, кроме: «Я же говорила» или «Ты сама виновата». И будет права, хотя так несправедливо немногословна. Странно. Кроме этих двух человек, мне больше не с кем быть откровенной.

Вывод? Простой. Пора перестать скучать и грустить о том, что никогда больше не удастся почувствовать. Детство закончилось давно. Взрослые проблемы требуют одиночества.

Big girls don't cry

©Smolenskaya.Moscow Все права защищены. Любое копирование текста возможно только с разрешения авторов. Если Вы хотите использовать текст, пожалуйста, напишите нам.


Предыдущий эпизод: 194. Больше не допущу, чтобы моё счастье зависело от кого-то, кроме меня

Следующий эпизод: 196. Я не готова любить. Или не могу? Или боюсь? Или мне всё равно?

Оглавление. Часть 5

Все эпизоды