143. Смоленская, твой бриллиант должен сверкать. Для доньи Изабеллы

5 октября 2008

Женские слёзы не возбуждают мужчин. А рядом с лучшей подругой можно поплакать и даже порыдать. Ведь как бывает, дашь волю эмоциям, а потом попробуй остановиться. Поток невысказанных чувств и недодуманных мыслей прорвал плотину напускной безмятежности.

— Он прав, Милана, – сказала Мартина, обнимая её за плечи. – Ты сделала свой выбор. И это уже не в первый раз.

— Какой выбор? – всхлипнула Милана. – Я ничего не выбираю.

— Ты выбрала, милая, решив остаться здесь.

— Нет, мне просто нужно остаться на похороны.

— Чьи похороны? Бабушки Макса! Ты её даже толком не знаешь. И зря ты не прояснила всё Али, он ревнует и поэтому резок. Если любишь, надо доверять.

— Да, надо доверять. А он готов мне доверять?

Мартина говорила с ней спокойным убаюкивающим тоном, терпеливо и медленно. Милана чувствовала себя маленьким пушистым котёнком или, скорее, непослушным ребёнком, который в своей глупой шаловливой суете никак не хочет понять, что два плюс два это не пять.

— И вообще странно! К покойникам не ревнуют! — неожиданно перешла в наступление Милана.

— Он ревнует тебя к Максу, — мягко пояснила Мартина. – Представь себя на его месте.

Не люблю эту фразу. Представлять себя на чужом месте я пока не могу – со своим ещё не разобралась. И никакого выбора я не делала. Это Али, по-моему, надо задуматься о поспешности своих выводов, а не мне.

— А он пробовал побыть на моём месте, прежде чем начать ревновать?

— Пробовал, – улыбнулась Мартина. – Конечно, пробовал. И не понял тебя. И я тебя тоже не понимаю, если честно. Ты пренебрегаешь всеми. Теряешь Али, пропускаешь мой день рождения и не хочешь увидеться со своей семьёй. Ты ведёшь себя крайне эгоистично и очень странно. Непонятно для окружающих и любящих тебя людей.

— Это не эгоизм! Что непонятного в том, что я хочу проститься в последний раз с человеком, которого мне будет очень не хватать в моей жизни? Близкими могут быть не только родственники, – Милана раздражённо потёрла глаза, затем посмотрела на свои почерневшие костяшки.

Современное искусство необузданных чувств. Материал – тушь. Холст – лицо. Макияж – тот ещё жанр живописных акцентов, которым сейчас правят эмоции. Этот шедевр можно назвать «слёзы туши». Или души. Не столь важно, когда форма отражает содержание.

Мартина задумчиво заплетала ей косу и ничего не говорила, провоцируя Милану на объяснения. Ей тяжело давалось просто сидеть на месте. Хотелось ходить взад и вперёд по комнате и говорить много-много бессмысленных слов – лишь бы не слушать тишину, не погружаться в свои мысли и воспоминания.

Упрёк в словах Али, последний разговор с доньей Изабеллой, похороны… С Максом ещё не созванивались – вообще не готова с ним встретиться. Как-то странно стыдно. Особенно после нескольких фотоотчётов с показов и afterparty, где мы с Али вместе. Люблю одного, другого – тоже? Только разной любовью, если это вообще возможно. И там, и там – чувства, которые не хочется смешивать и пачкать. И поэтому мне нужен тайм-аут. Пока не случился нокдаун.

— Я просто знаю, что так сейчас лучше. Для всех. Понимаешь? – Милана с надеждой посмотрела на подругу.

— Нет, не понимаю, – честно призналась Мартина. – И это меня реально беспокоит. Какой бы замечательной она ни была, её больше нет. А ты сейчас теряешь любовь живого человека. Потрясающего, редкого человека.

— Если любовь есть, её нельзя потерять! – возразила Милана.

Этот аргумент она повторяла в мыслях снова и снова после их разговора с Али, пытаясь поверить в него и успокоиться. Но Мартина разбила эту её мысленную оборону одной фразой, произнесённой с ироничной улыбкой:

— Не все так мыслят, дорогая. Твои поступки сложно понять, особенно ему. Он очень хотел, чтобы ты поехала.

Милана кивнула и шмыгнула носом. Я тоже хотела поехать, а после этого звонка внутри словно что-то щёлкнуло. Застыло, заморозилось. В голове всё ещё звучит голос Франчески, матери Макса, который я впервые услышала при таких странных обстоятельствах: «Для Изабеллы твоё присутствие значило бы очень многое». Возможно, и так.

Она уже перестала плакать, осознав тупиковость сложившейся ситуации. В моей жизни был загадочный для всех посторонний человек, который оказался роднее и ближе, чем я могла себе представить. Особенно, когда осознала, что его уже нет. Такое Али не поймёт. И Мартина, увы, тоже.

Только теперь ощутила, что присутствие доньи Изабеллы в моей жизни было очень важным для меня. Жаль, что не успела вовремя оценить это, жаль, что мы общались так редко. Но она сама, наверное, не хотела большего. Интересно, что она вообще думала обо мне? Зачем инициировала наши необычные и наполненные смыслами встречи? Почему так щедро делилась своей мудростью?

Она так много дарила мне искренности. Кто другой так вдохновлял меня или критиковал мою работу? Кого ещё так интересовало моё настроение? Она гораздо ближе самых близких людей! Вот она бы всё поняла и поддержала бы меня, наверно…

Вообще, это Мартина ведёт себя эгоистично. Неужели она забыла, как в её жизни появился Фарид? Всё дело в шляпе-самолёте, конечно. Но как мы оказались на Royal Ascot? Правильно, благодаря донье Изабелле с её стильными шляпками и мудрыми советами. И Али, по идее, должен быть ей признателен за это – не такой уж она для нас посторонний человек!

Интересно, что бы сейчас сказала донья Изабелла при виде моей размазанной туши? Что-нибудь ободряющее, наверняка. Или пожурила бы мягко за мою глупость. Невозможно предугадать её поведение – так же, как поверить, что её уже больше нет. Что значит «нет»? Есть! Для меня она теперь вечный эталон мудрой женственности. Она будет жить всегда – в моём сердце и в моих мыслях.

Так, что она сказала в нашу последнюю встречу? «Ты – тоже бриллиант, дорогая». Я уже не смогу показать ей, как я научилась сверкать по-новому. Она уже не оценит мои успехи, а других, видимо, это не так волнует. Ставшие близкими посторонние и так быстро отстранившиеся близкие…

Итак, Смоленская, твой бриллиант должен сверкать! Для доньи Изабеллы. В эту нашу последнюю встречу, которую, если верить Франческе, она мне назначила.

Bastante! Всё делаю правильно. В моменте.

©Smolenskaya.Moscow Все права защищены. Любое копирование текста возможно только с разрешения авторов. Если Вы хотите использовать текст, пожалуйста, напишите нам.


Предыдущий эпизод: 142. Экран Vertu эффектно украсила паутинка трещин

Следующий эпизод: 144. Плачу в Bentley…. Вот она – ирония моей жизни

Оглавление. Часть 4

Все эпизоды